черная, отблескивающая, а под ней кафтан и шаровары из алого сафьяна, на седых волосах золотой обруч, без которого даже первосвященникам нельзя было появляться в этом святом месте.
— Дедушка!..
— Иди спать! — Старик повелительно указал на выход. Но девушка внезапным движением прильнула к его коленям.
— Он пришел! — воскликнула она, не в силах больше сдерживать рвущуюся из сердца радость. — Дедушка, Он пришел!
Крохабенна уронил руку и медленно сел на прежнее место, опустив на грудь окладистую седую бороду.
Девушка смотрела на него, не находя слов не иначе как от изумления.
— Дедушка, почему молчишь? Я совсем малышка была, едва лепетала, а ты уже научил меня этому извечному приветствию, по нему людей отличают от животных, от худших, чем животные, шернов, а главное, от опаснейших, ибо обликом на людей похожих, выворотней И я всегда приветствовала тебя, как надлежит, словами: «Он придет!»,